The eye sees not itself but by reflection.
-(1).gif)
ADRIAS LAVALLIER
Адриас Лавалльер
- - - - - - - - - - - - - - - -
tom hughes
ДАТА РОЖДЕНИЯ27 лет; 11.09.1331
И ЖИТЕЛЬСТВАВалония, Солестра (место рождения)
Валония, королевские земли, замок Эркелин (место текущего проживания)
РОД ДЕЯТЕЛЬНОСТИКровный принц Валонии, барон Эркелин
Человек
Святая Церковь Откровения
Валония
❛❛
Франциск Лавалльер – отец, мертв
Марианна Лавалльер – мать, вдовствующая королеваКаэль III Лавалльер — старший брат, король Валонии, мертв
Элора Лавалльер — невестка, жена Каэля, вдовствующая королева-мать Валонии, 20 лет
Лео Лавалльер - племянник, сын Каэля, некоронованный правитель Валонии
Лайо Лавалльер - племянник, сын Каэля, брат-близнец Лео, наследный принц Валонии, похищен неизвестными.Лорент Лавалльер — старший брат, кровный принц Валонии, регент престола, 30 лет
Мирелла Лавалльер — невестка, жена Лорента дочь канцлера Д'Альбион, 27 лет
Летиция Лавалльер — племянница, дочь Лорента и Миреллы, принцесса ВалонииСелестина Лавалльер - сестра, кровная принцесса Валонии, 29 лет.
- - - - - - - - - - - - - - - -
Под мерный стук ледяного дождя поздним вечером, в королевском дворце Лавалльеров родился последний сын Франциска - принц Адриас. Его появление на свет встретили с огромным облегчением: роды выдались тяжелыми, и королева потеряла немало сил, пытаясь разрешиться от столь тяжкого бремени. Рождение младшего принца было встречено с ликованием, однако куда более сдержанным, чем празднества, которыми сопровождалось появление на свет его старших братьев.
Первые годы своей жизни он помнил смутно - обрывочными образами, отдельными ощущениями. Приоткрытое окно, из которого в комнату проникал пронизывающий холодный ветер. Белое шелковое одеяльце, которое он прижимал к себе во сне и о которое вытирал вспотевшие после игр ладошки. И Лорента - мальчика чуть старше него самого, тайком пробиравшегося в детскую и подолгу разглядывавшего младенца в колыбели внимательными, необычайно умными глазами. Наследного же принца Каэля в младенческие годы Адриас и вовсе не помнил.
Будучи младшим сыном короля, Адриас воспитывался под присмотром целой плеяды наставников, которые могли позволить себе чуть больше снисходительности, чем при воспитании старших принцев. Небольшие поблажки сделали мальчика несколько избалованным, хотя в своих шалостях он все же знал меру. До поры до времени последствия его проделок чаще всего ложились на плечи слуг или Лорента, если тому случалось стать невольным соучастником очередной затеи младшего брата. Сам Лорент проводил с Адриасом куда больше времени, чем наследный принц Каэль, постепенно став самым близким человеком в его детские годы.
В отроческие годы Адриас не пренебрегал учебой, однако был весьма избирателен в том, чему уделять внимание. Урокам этикета, герольдики и древней истории он неизменно предпочитал верховую езду, фехтование или упражнения на ристалище. Владение одноручным клинком давалось ему легко, однако настоящее мастерство юноша обрёл именно с арбалетом. Стрельба из лука так и не покорилась принцу, зато с новым оружием он быстро освоился и вскоре поражал цели почти без промаха. В пятнадцать лет Адриас впервые принял участие в рыцарском турнире и сумел продержаться несколько заездов, прежде чем более опытный соперник выбил его из седла. На память об этом дне у него остался едва заметный шрам на правом плече, который, впрочем, ничуть не охладил его любви к подобным состязаниям.
Еще одним увлечением Адриаса был театр. Кто-то считал подобные представления забавой для простолюдинов и праздных бездельников, однако принц находил особое удовольствие в том, чтобы наблюдать за движением марионеток или игрой актеров, скрывавших лица под масками. В такие моменты ему невольно приходило на ум сравнение с окружающим миром, где каждому была уготована своя роль. Будучи третьим сыном короля, Адриас с ранних лет понимал, что ему суждено жить в тени своих братьев. Для многих подобная участь стала бы проклятием, но для Адриаса она обернулась возможностью самому определять свой путь. Если старшим братьям приходилось следовать заранее определённому сценарию, то ему судьба позволяла самому выбирать, какую маску носить.
Но каким бы светлым и беззаботным ни казалось его детство, Адриас никогда не забывал о долге. История правящей династии знала немало тех, кому судьба оставляла лишь два пути: отстаивать свои права с оружием в руках или затеряться среди страниц пыльных хроник. Ни один из этих путей не привлекал Адриаса. Он не стремился к короне и не желал бороться за неё ценой крови своих близких. Но и мириться с участью забытого принца, чье имя осталось бы лишь строкой в родословной, он не собирался. Адриас искал иной способ служить своему дому, желая доказать, что даже младший из принцев способен занять свое место в судьбе Валонии.
Новая глава в жизни Адриаса началась незадолго до шестнадцатилетия, когда в мир иной отошёл его отец, король Франциск. Престол без промедления перешёл к Каэлю и вместе с восшествием нового монарха изменился привычный уклад дворцовой жизни. Изменилось и положение Адриаса при дворе. Первые годы он стремился быть полезным короне, выступая с инициативами и предлагая свою кандидатуру на государственные должности, однако Каэль не спешил наделять младшего брата реальными полномочиями. Если Лорент получил место в совете, то Адриасу пришлось довольствоваться титулом барона и управлением небольшими владениями в центральных землях королевства, сосредоточенными вокруг старинного замка Эркелин.
Интриги и заговоры были постоянной частью придворной жизни, и хотя Адриас не искал престола, он не мог позволить себе открыто отказаться от политических притязаний. Подобный шаг быстро лишил бы его влияния и уважения, превратив в удобную для других фигуру, мнением которой без колебаний пренебрегали бы при дворе. Поэтому ему приходилось лавировать между различными придворными фракциями и во многих вопросах сохранять нейтралитет, хотя главные его симпатии лежали на стороне курса, которого придерживались канцлер д'Альбион и Лорент. Они считали, что по-настоящему крепкая власть строится на балансе и компромиссах, а не на чрезмерной концентрации власти в руках одного человека. Именно здесь их взгляды с Каэлем впервые серьезно разошлись. Король был убежден, что младший брат ещё не готов разделить ответственность за судьбу государства. Адриас же, никогда не оспаривая решения Каэля прилюдно, считал, что в стремлении укрепить положение страны тот стал слишком подозрителен и перестал доверять даже родному брату.
После своих двадцатых именин терпение Адриаса наконец иссякло. Во время одного из семейных ужинов между братьями за закрытыми дверями вспыхнула ссора: принц отказался молча выслушивать упреки Каэля, заявив что старший брат относится к нему предвзято и без должного уважения. Устав от постоянного пренебрежения и бесконечной борьбы за расположение короля, он покинул дворец и перебрался в Эркелин, сделав старинный замок своей главной резиденцией. Адриас не пожалел средств на восстановление обветшавшей крепости, превратив её в уютное и процветающее владение, где впервые за долгое время почувствовал себя по-настоящему хозяином собственной жизни. Вдали от столицы он посвятил себя тем занятиям, которые удавались ему куда лучше придворной политики: странствиям, пирам, рыцарским турнирам и куртуазным приключениям. Братья вскоре помирились, однако оба понимали, что какое-то время Адриасу лучше держаться в стороне от государственных забот.
Следующие семь лет Адриас провел вдали от престола, столичных распрей и государственных забот, наслаждаясь свободой, которой прежде был лишён. Несмотря на любовь к приключениям, за все это время он ни разу не оказался втянут в обстоятельства, способные бросить тень на честь королевского дома. Склонный к авантюрам, принц хорошо чувствовал грань между смелостью и безрассудством: он путешествовал по стране, заводил романы, устраивал пиры и участвовал в рыцарских турнирах, однако никогда не позволял себе перейти черту, за которой смелость превращалась бы в безрассудство. Первые годы Адриас все еще надеялся, что Каэль однажды призовёт его обратно ко двору и найдёт для него достойное место. Однако время шло, а всё, на что он мог рассчитывать - это редкие приглашения во дворец на праздники и маскарады да визиты братьев в Эркелин. Ещё реже стала его переписка с Лорентом: несмотря на сохранившееся тепло и взаимное уважение, прежняя близость между ними постепенно угасала, и братья всё сильнее отдалялись друг от друга. Со временем принц смирился с тем, что его место больше не связано с постоянным пребыванием при дворе, и научился ценить ту жизнь, которую построил вдали от столицы.
Последний год, впрочем, стал резким нарушением привычного спокойствия. Казалось, словно само провидение решило положить конец мирным дням Валонии, и одно за другим на королевский дом начали обрушаться испытания. Покушение на графиню Элеонору Моро, которое Адриасу и его доверенным людям удалось предотвратить, стало лишь началом череды тревожных событий. За ним последовало расследование заговора против графства Эскар, рождение новых наследников короны, а затем похищение одного из принцев, казнь посла Фростхольма и, наконец, неожиданная гибель самого Каэля. Трагедия застала Адриаса в дороге, вдали от столицы и престола, где он находился по личным делам.
Каэль оставил после себя государство, в котором столкнулись разные представления о его будущем. Старший брат стремился следовать примеру великих правителей прошлого, укрепляя власть короны и сосредотачивая в своих руках широкие полномочия. Многие в столице относились к этому с недоверием, считая нужным отстаять прежний баланс, когда престол был связан с интересами знати и церкви. Теперь же, когда трон должен был перейти одному из новорожденных принцев, борьба за влияние на государственные дела примет куда более острый оборот. И, пожалуй, именно в такое время Адриасу предстоит доказать, что даже младший из принцев способен оставить свой след в судьбе собственного дома и всей Валонии.
𒈝 Адриас терпеть не может охоту и участвовал в ней лишь по настоянию отца или старших братьев. Любому загону на кабана или фазана он без колебаний предпочтет почти любое другое занятие.
𒈝 Арбалет – его самое главное и любимое оружие. С ним в руках Адриас чувствует себя куда увереннее и спокойнее, чем с обычным клинком.
𒈝 В любой стратегии, будь то настольная игра или более серьезное состязание умов, Адриас слишком часто полагается либо на стремительный натиск, либо на хитроумные уловки. Терпеливо выжидать и играть вдолгую - явно не его стиль. Он предпочитает действовать, даже если это не самый расчетливый ход.
𒈝 Подвешенный язык не раз помогал ему выходить из затруднительных ситуаций, особенно когда речь заходила об обещаниях и клятвах. Нарушать данное слово он не любит, поэтому без крайней необходимости избегает прямых обязательств,
всегда оставляя себе пространство для отступления. Однако в вопросах, которые считает действительно важными,
Адриас готов поставить честь и собственное слово выше личной выгоды.
𒈝 Хотя принц участвовал во множестве рыцарских турниров, гораздо чаще он одерживал победу с арбалетом в руках, чем с копьем на ристалище.
𒈝 Из всех сыновей Франциска лишь Адриас ни разу не был женат. За свою жизнь он был помолвлен четырежды, однако ни одному из этих союзов так и не суждено было состояться. Три помолвки были расторгнуты по инициативе другой стороны, тогда как последнюю расстроил уже сам принц. Из-за этого в народе ходит молва, будто Адриас «околдован» и еще не скоро познает все радости семейной жизни.
𒈝 Одно из главных его увлечений - коллекционирование живописи. Стены его замка украшают десятки полотен самых разных мастеров, с самыми разнообразными сюжетами.❜❜
.gif)
Даже летом на Железных Островах не утихали сильные шторма. Естественные спутники плохой погоды – плотный дождь и пробирающий до костей ветер. Редкие гости с большой земли тяжело переносили такую погоду, кутаясь в тяжелые плащи и пытаясь найти укрытия за крепким завесом или плотной каменной стеной. Но в Пайке о таком достаточно легко забыть – мрачная твердыня Грейджоев надежно защищала от холода и слякоти. Оставалось только привыкнуть к мощным завываниям ветра, но Кварл родился в мощную вьюгу, и этот звук не действовал ему на нервы. Скорее наоборот, этот свист был для него столь же приятен, сколь музыка от скальдов, которые иногда являлись к Морскому Трону. Никто не задерживался надолго – Лорд-Жнец был равнодушен к музыке и радости, хотя многие из его домочадцев были не против послушать очередную балладу о Красном Кракене или о странствиях Фарвинда Первопроходца.
Зато у Бейлона Грейджоя, как у всякого лорда, была своя оружейная. И, оказавшись здесь с Ашей, Кварл тут же с интересом стал рассматривать пыльные стеллажи и резные полки с оружием. Были здесь и копья, и мечи, и топоры, и что-то более экзотическое – например, метательные дротики или причудливого вида рогатины и гарпуны для лесной или морской охоты. Памятник былым увлечениям Лорда-Жнеца, склеп его личных амбиций.
Интересно, сколько из этих трофеев добыл лично Бейлон? Лет ему было много, но его отец правил куда дольше, и в его годы Железные Острова почти отказались от разбоя и грабежа. Если все это добро было собрано за последние десять лет, то он мог только позавидовать успехам сыновей Квеллона, ведь оружия здесь действительно было много. И что-то из этого вполне могло использоваться в недавнем восстании против Железного Трона. Он до сих пор помнил, какой хаос воцарился в Лордпорте, когда в порту появились корабли с белоснежными и золотистыми парусами. Лютоволк Старков и коронованный олень Баратеонов объединились в мощный союз, который разбил в пух и прах мечты Грейджоя о собственном королевстве. Удивительно, что обошлось без грабежей, хотя на улицу выходить было страшно – неприятель жестоко расправлялся с любой угрозой, проявляя враждебность к любому островитянину, что решался в их присутствии схватиться за рукоять своего оружия.
Глаз тут же зацепился за деревянный щит, укрепленный железными пластинами. Слишком тяжелый, чтобы его можно было эффективно использовать в морском сражении, скорее он подходил для защитников стен и каменных крепостей. На верхней стороне щита были крупные зазубрины, оставленные топором либо особо тяжелым мечом. Не было никаких причин думать, что этот «железный трофей» принадлежал кому-то из домочадцев Бейлона или защитнику Пайка, но Кварлу нравилось думать, что этот щит с гордостью носит отметины недавнего мятежа.
Увлекшись изучением оружейни, Кварл почти забыл о своей основной задаче. Он тут же спешно отходит к двери и, прижавшись почти вплотную к стене, внимательно прислушивается к любому звуку. Но в ответ слышит лишь тишину, прерываемое легким завыванием ветра – комната была маленькой и без окон, а каменная кладка была прочной.
- Он нас услышит только в том случае, если ты сорвешься с этого идиотского табурета, - в ответ недовольно шипит Кварл и с тяжелым вздохом действительно закатывает глаза кверху. Это крыло замка охранялось сравнительно слабо, поэтому визита стражи он совсем не ожидал. Но если Аша потеряет равновесие и упадет, то потом не избежать неудобных вопросов, откуда на теле синяки и ссадины. А если брать в расчет, что ножки были сравнительно высокими, то можно было и ногу подвернуть. Тогда его точно оставят без еды на несколько дней, а может быть, еще и порке подвергнут. И это еще если у лорда Грейджоя будет хорошее настроение, потому что с нерадивыми слугами разговор у него был короткий.
А еще было и личное отношение. Если от наказаний он еще сможет уйти, то от гнетущего чувства вины точно нет. Ему не нравилось плакать, и еще сильнее он терпеть не мог, когда плакали женщины. Это ощущалось как что-то лишнее, неправильное. Девушкам не пристало быть грустными, они должны радоваться жизни, быть ярким лучиком света в каждой семье. Это был их негласный уговор: он скрашивает ее будни, делает счастливой, а в ответ она позволяет ему быть рядом, смотреть на нее, принимать активное участие во всех своих делах (разумеется, пока ему позволял его статус). Кто-то скажет, что его взяли на роль клоуна или сторожевой собаки, но Кварл считал иначе. Он был ей партнером, товарищем, возможно, даже чем-то большим, чем просто друг. Она доверяла ему, и для него это уже звучало как солидная награда. Уж куда приятнее, чем тугой мешочек монет, которые он получал в качестве жалования.
Жалобный скрип табурета заглушает довольный возглас Аши, и Кварл едва сдерживает себя, чтобы не схватить девушку за талию, помогая ей спуститься. Это был один из первых уроков, который он усвоил: она не была девицей в беде и редко когда нуждалась в помощи. Флиртуя с другими мальчишками, она отдавала предпочтение тем парням, которые не стеснялись показать себя, но соблюдали определенные приличия. Она предпочитала выстраивать отношения на справедливой, равной основе. Если будешь слабым и нерешительным мямлей, как Тристифер Ботли, то тебя отошлют прочь. Если будешь наглеть и позволять себе лишнего, то получишь шрам через все лицо, как это случилось с Эрлондом Тауни, который осмелился схватить ее за промежности в присутствии своих друзей. Поэтому Кварл не распускал руки, был рядом, но не лишал Аши возможности делать вещи так, как ей бы того хотелось. Она дочь Лорда-Жнеца, а не избалованная принцесса из Западных земель.
Кварл бросает еще один ненавистный взгляд в сторону идиотского стула, после чего уверенно делает шаг вперед, внимательно разглядывая кинжал. Инкрустированный драгоценными камнями и витиеватыми узорами, он выглядел слишком тяжелым, чтобы его можно было использовать для быстрой и стремительной атаки. Это был атрибут роскоши и богатства, который могли позволить себе только самые богатые из жителей Вестероса. Впрочем, иногда богатства бывают обманчивы, и этот клинок мог хранить в себе определенные сюрпризы. Например, смазанное ядом лезвие. А еще драгоценности отлично привлекают к себе внимание, отвлекая от всего остального. Ему доводилось слышать о группе убийц и воров, что ловко орудовали подобными безделушками в прошлом веке. Когда твои глаза не могут оторваться от блеска камней, легко забыть о том, что рукоять — это лишь одна треть от кинжала. Один взмах — и взор застилает кровавая пелена.. Бесконечно далеко от всего того, что на западе высокопарно называют «рыцарством», но разве это имеет значение? В битве побеждает не тот, кто благороден, а тот, кто умнее, сильнее и ловчее.
Ловким движением руки он берет в руки кинжал и осторожно пробует его в ладони. Кортик или топор ему были куда привычнее, пусть даже кинжал и был полезен в качестве последнего довода во время разговора. Рукоять была тяжелой, не слишком приспособленной для удара. Значит, это не оружие убийцы. Хотя последний довод оставался за качеством стали. Даже для такой маленькой вещи это оставалось чрезвычайно важным.
- Красиво, но бесполезно, - сухо отвечает Кварл, протягивая Аше драгоценную вещицу. – Но в темном переулке может спасти жизнь.
Он тут же замирает и, почти не двигая головой, переводит глаза в сторону двери. На мгновение ему показалось, что он слышит скрип половиц и тихое эхо приближающихся шагов. Но нет, это его паранойя разыгралась. Здесь нет никого, кроме них двоих. А из звуков – только свист ветра да тихое сопение, прерываемое мрачное безмолвие этой забытой комнаты.Не говоря ни слова, Кварл в очередной раз смотрит на Ашу и тут же замечает резкую перемену в ней. Словно перед ним стоял другой человек. Такой похожий, но все же другой. Ему словно передается ее томление, ее игривое желание. Сознание дополняет образ, который и без того кажется идеальным. Как вздымается ее небольшая грудь от дыхания, как задумчиво она покусывает свою губу, как правая рука, что сжимала кинжал, слегка дергается, будто Аша готова вцепиться во что-то. Или… или в кого-то. И это желание было взаимным. От него путались мысли, становилось сухо во рту, а внизу живота ощущалось давление. Детство давно кончилось, и Кварл прекрасно знал, как это происходило у взрослых людей. Но стоило ли забыть о всякой осмотрительности и решиться на большее? Однажды он уже коснулся ее груди. Легко и ненавязчиво, почти мимолетно. И ей это понравилось. Однако Кварл не спешил искушать судьбу. Сколько в мире историй о превратностях любви, о пагубности скорых чувств.. Сколько юнцов сложили головы из-за неспособности вовремя остановиться и отвергнуть свою похоть. Когда он был младше, Кварл всегда смеялся над такими легендами, считая, что только глупый человек сложит голову не в битве, а на плахе, разменяв свою жизнь на мимолетное увлечение, которое продлится всего несколько ночей. Как же наивен он тогда был.
- Знаешь… я не уверен, что эта комната нам подходит, - робко заявляет Кварл, как будто пытаясь сбросить с себя это наваждение.
