Он отправляется на гастроли в Баку. Родная республика всегда встречает с любовью. А ещё с любовью встречает дом дяди Джамала и тёти Муры.  Как нигде и никогда не встретят.
Муслим собирается в спешке. Впрочем, всё концертное всегда отглажено и висит отдельно. Хватай да складывай в чемодан. И хватал, и складывал, хотя скорее больше бросал.
Потому что весь день пошёл по наклонной. Нет, спел чисто, хорошо, потратили на доработку всего три часа. Попросить Милу проследить за тем, чтобы запись довели до финала за время его отсутствия.
Вызвать досаду вспыльчивого Магомаева могла любая мелочь. Сегодня ею стал репертуар. Это не в первой конечно и всё равно Муслим пел то, что хотел, как хотел и сколько хотел. И всё-таки эти вечные споры о том, что не зазорно слушать советскому человеку начинались снова и снова. А он хотел петь классику! Зря чтоль его в Ла-Скала отправляли всё те же доблестные партийные товарищи? Наверняка не для того, чтобы с эстрады в Большой перевести. Что ему там делать? Скука. Тоска. Да и куда с таким гастрольным графиком?
Это на эстраде он уже чего-то добился. А там никто не посмотрит, Магомаев ты или Бернес. Так и будешь пятым составом петь. А у него времени нет дожидаться, пока выпустят на сцену Большого.
А деньги надо зарабатывать. Сколько раз они уже с Милой думали о собственном жилье? И всё не складывалось. Посмотреть на Иосифа, так тот с его оборотливостью не только квартиру получит, а ещё и дом построит. Но такого батрака ещё поискать. Всем бы им работоспособность Кобзона. А тот на них смотрит и посмеивается, мол, что тут трудного. Вышел и пой. А они с Лёвой только переглядываются да глаза закатывают.
— Осенька, если даже ещё один такой как ты на эстраде появится, всех нас можно к чёрту уволить. Вы весь Союз объездите за месяц.
Деньги. Ладно, с деньгами не так страшно. Важнее сменить обстановку. Последнее время раздражать окружение, верхушка и даже Мила стали до неприличия. Хотя вот он недавно радовался, на руках её носить был готов. Как же иначе! Беременна. Чувствовал ли Муслим вину, когда послал её делать аборт? Не прямым текстом конечно. Но раз она захотела остаться с ним, значит материнство пришлось бы отложить. Где бы они жили с маленьким ребёнком? На гастроли его с собой возила? А она его одного не отпустила бы. Такой у Каревой характер. Пелёнки стирала бы в гостиничной ванной? И спал бы ребёнок тоже под постоянные встречи с композиторами и их ворчливое дребезжание за чистоту каждой ноты?
Сейчас тоже время не из лучших. Но второй раз отсекать сразу было бы жестокостью, которую ему не простил бы никто. В первую очередь он сам себе. Особенно теперь. Однажды он крепко задумался, когда уезжал из студии. Закончили записывать поздно, а завтра ещё предстоит вернуться на утренний эфир. Опять же, это Кобзон как ранняя пташка подрывается и едет. А Муслиму с утра свет не мил, если голос не звучит.
Хорошенькая Женечка сидит с ним до последнего, они бьются за качество звука, игру голоса. Все шутки кончились, запас чая выпит (Муслиму сейчас не на что купить замену, но после концертов обязательно вместе с коробкой конфет).
— Женечка, идёмте я вас провожу. Время позднее. Вы того и гляди уснёте в автобусе, окажетесь ещё посреди ночи на окраине Москвы, — предлагает ей руку, выводит из маленькой студии.
И снова по кругу. Откуда они только берут эти "неопровержимые доказательства"? Но Муслим озадачивается. Всем им не нравится Мила. Так уж устроена его жизнь. Но этот разговор раз за разом повторяется уже неоднократно.
Мысль уехать в аэропорт не дожидаясь её вертится в голове настойчиво. Не пересекаться. Не ругаться перед отъездом. Но до смешного всё идёт не так.
Думая о Миле, невыносимо хочется курить. Курит Магомаев много. "Поезда на Трёх вокзалах меньше дымят, чем ты" — часто замечают ему.
Пришлось спуститься вниз за сигаретами.Задержаться, чтобы решить какой-то административный вопрос. Отстрочить оплату номера. Снова дать несколько автографов. Даже здесь, в "России", можно встретить поклонников.
Закуривает ещё на пути к номеру. Полон решимости собрать вещи и уехать. Надо проверить чемодан ещё раз. И точно ехать. Если всё так, как говорят, то им сейчас лучше вообще друг друга не видеть. Что он может ей сказать? Что она его надурить пытается как мальчишку? Так времена студенчества давно прошли.
Дураком Магомаев не был никогда и начинать не собирался.
И прямо у двери в ванну его ждёт большое разочарование. И когда только успела проскочить? "Соберись, сам себе обещал не устраивать сцен. Но она-то не обещала...".
— Мила? Ты рано. Думал к самому выезду вернёшься. Все дела переделала? — удаляется. Ему и на руку, если их встреча отсрочится ещё на полминуты. Но голос его, поставленный, слышен из любой точки номера. — Как всё прошло? — даже не знает, зачем она ездила и куда. Но ведь была где-то. А правильный советский ухажёр всегда спрашивает у дамы, как её дела.
Правда Муслим ни правильным, ни уж до зубовного скрежета советским не был никогда.