Большинство людей не обращает внимания на то, что находится у них прямо перед глазами. Они думают, что видят все, но часто видят лишь то, что хотят.
KI LEIYIN
КИ ЛЭЙИН
- - - - - - - - - - - - - - - -
li yi tong
ДАТА РОЖДЕНИЯ22; 10.04.1336
И ЖИТЕЛЬСТВАТэнрю, Киошин; Тэнрю, Киошин
РОД ДЕЯТЕЛЬНОСТИВторая дочь Великого канцлера Ки; будущая супруга второго принца Юаньлина
Человек
Небесный Император
Киошин
❛❛
Цао Канг — человек, 70 лет; дед по материнской линии, до 1348 года состоял на государственной службе.
Ки Цюань — человек, 56 лет; канцлер Киошина, отец.
Ки Мин Юэ — человек, 45 лет; законная супруга канцлера, мать.
Ки Лэйин — человек, тетя по отцу, погибла в 16 лет.
Ки Юньхэ — чародей [свет, I ступень], генерал армии Императора, брат.
Ки Мейфен — человек, 24 года; сестра.
Мин Юаньлин — человек, 27 лет; второй принц Киошина, будущий супруг.- - - - - - - - - - - - - - - -
[indent] Клан Ки прославлен не воинскими победами, пускай иные из рода в семейные летописи вписаны славой генералов. Их сила — в информации и умении ею распоряжаться, в деньгах и таланте администрации. На протяжении пяти поколений Ки предоставляют Империи блестящих чиновников, иные из которых выходцы из малых семей, боковых ветвей, взятых за таланты под крыло старейшинами рода, чтобы обучить и поставить на служение престолу. Будучи владельцами текстильной мануфактуры, контролируя процесс производства от плантаций прядильных культур и разведения шелкопрядов, до процесса окрашивания с использованием редких техник секреты которых тщательно оберегаемы семьей, фактически монополизировали рынок став основными поставщиками в знатные семьи. Через заключенные браки подчиненные не чувствам, но выгоде и логике, Ки повысили доход владением соляной шахты и небольшого — пока? — производства бумаги, фактически став одним из самых богатых кланов Киошина.
[indent] Не владея значительными воинскими ресурсами, железный кулак Ки заменили информацией и сетью осведомителей. Неприметные беспризорники, расторопные хозяева синих домов и постоялых дворов, должники и провинившиеся слуги – главы Ки ценят тех, кто умеет слушать и видеть, щедры в своей благодарности и беспощадны в гневе. По твердому убеждению глав рода проще предотвратить, подавить неприятности на уровне шепотков, не позволяя бедствию поднять голову.
Они до последней капли крови верны Киошину и слава его — цель жизни многих из них. Но подобная верность не каждому придется по вкусу: Ки отделяют Империю от личности на престоле, им — не озвучено, но передано шепотками в тихих вишневых садах — разница незначительна на кровь и первородство. Потому не испытали смятения в недавнем перевороте, поддержав всецело Мин Шэньхана поверив в то, что выведет войну из застоя, излечит слабость.[indent] И в этом благородном роду, ценящим разум и хладнокровие превыше всего дождливой весной родилась насмешка.
[indent] Когда младшую дочь Ки представили старейшинам клана, те вознесли хвалу Небу, отправили щедрые дары в десятки храмов, новорожденную благословлением сочтя, неизбывное горе утраты смягчившее. В семейные летописи вносят имя "Лэйин" — лотос, водяная лилия. Рай. Предшественница ее, возлюбленная сестра Ки Цюаня и верно лотосом была нежным, отрадой семьи, олицетворением всех поднебесных добродетелей, мир покинувшей слишком рано, навсегда поселив печаль в сердца близких.
Лэйин взрослая смеется, лукавые глаза щуря: старшую одаривать благородным именем стоило. У нее от тетушки все что есть внешность и стать, когда старшая всю кротость духа переняла. И пускай быть тенью чужой, отражением ушедшей тягостно, но свою пользу Лэйин не упускает. Ей может и хотелось бы, чтобы видели лишь ее, но коль станут прощать все прихоти — пусть так. И ведь верно — прощают. Журят, недовольно жмут губы, отчитывают в пахнущих тушью кабинетах, но балуют, памятуя, что если бы не Юньхэ, то в родовой гробнице появилась бы еще одна табличка с лотосом.
[indent] Лэйин сызмальства пытаются выточить не клинком, а шелком, вынудить следовать основам "Трех покорностей и Четырех добродетелей". Непокоренный дух противиться, бунтует. С умных спрос больше — понимает слишком рано. Лэйин ей не хочется спроса, не хочется ответственности великой от которой у отца морщинки меж вечно нахмуренных бровей, а у матери седая прядь у виска; от которой брат и сестра часто от игр и прогулок отказываются.
[indent] Лэйин цитирует канонические тексты перемежая абзацы зевотой; растерянно жмет плечами, когда просят объяснить процитированное в ужас вводя учителей, сколько бы те не бились над осознанностью. Ее обучают каллиграфии, стили "кайшу" и "синшу" из-под пера выходят безупречны технически, но учителя недовольны: в них слишком много стали, женскую мягкость ни одной линейкой в пальцы не вбить. Линейки учительские, к слову, жизнью своей живут — каждую неделю теряются, как хорошо не прячь и не следи за ними. Ей вручают пипе, надежды питая мало, что сродни старшей сестры нежные переливы извлекающей из цитры явит талант, но следуя правилам: барышня знатная должна музицировать. Лэйин ввергает в отчаянье явившуюся послушать ее мать: традиционность мелодий неизбежно перетекают в веселье уличных напевов и боевые марши. Сестра пишет стихи, на девичьих собраниях в сердца вселяет трепет, старших тетушек доводя до умиления. Лэйин невинность лица кроет, ресницами растерянно хлопает под суровыми взглядами, прячет измазанные тушью пальцы в рукавах: она совершенно не знает, как по постоялым дворам и тавернам разошлись язвительные четверостишья. Почтенные наставники нарадоваться не могут старшей, расхваливают ее грацию, красоту чайной церемонии. Ей готовы писать стихи и рисовать портреты. Лэйин догоняет кухонного кота босой по высокой стене, сливами закидывая стремящихся увести неугомонною в покои слуг, подбивает мальчишек прыгнуть в пруд ловить золотобоких карпов голыми руками и вместо дюжины лишних движений церемонии ритуала заваривания и употребления чая больше ценит те, что позволят плоский камушек по водной глади запустить подальше. Дочерей Ки учат ведению хозяйства, работе со счетами и все единогласно во мнении: младшей в будущем потребуются помощники. Лэйин самостоятельно постигает основы черной бухгалтерии, пряча книгу учетов подарков и расходов между сборниками любовных романов. Сестра пишет туманные пейзажи и кажется, что ветер сейчас погонит ее рукой созданные облака. Лэйин выводит ломанные линии чужих берегов, оклеивает комнату, вздыхает мечтательно: я желаю увидеть их все, мне мало острова Рэнсю и всего Киошина мало.[indent] Ей бы рассказать об этом кому, да кто слушать станет.
[indent] Лэйин не из противоречий соткана — она олицетворение его, вызов устоям даже в малом. Шелка дорогих одежд — намеренно не подходящих моде и сезону цветов. Подвески на поясе звенят громко и хаотично, вовсе не мелодично как у благородных барышень. Она упрямо отвергает цветочные, сладкие композиции парфюмов, заказанных матерью в лучших лавках ради резких, холодных, почти мужских: горького полана, кедра, ветивера. Даже украшения под стать характеру, не статусу подбирает: традиционный нефрит и жемчуг пылятся на дне шкатулок уступая дымчатому кварцу, лабродориту, кровавику. Лентам. А порой и вовсе — страх какой! — простой веточке, прибравшей мешающиеся пряди.
[indent] Единственное в чем обошла должно быть сестру увлеченность не сумев скрыть: фармакология, зачарованная свойствами растений как лекарственных, так и ядовитых; и медицина, начисто лишенная брезгливости.
Великий канцлер опомнился слишком поздно: взбалмошность глубокие корни пустила, задушив малейшие ростки кротости. Сурово брови хмурит, смотря на расцветшую дочь, единственную его слабость под этим небом. Ту, что в пору бы сыном родиться, гордостью отцовской. Бросает в сердцах: дикарка. Лэйин лишь кланяется почтительно, улыбается, искреннее благодарит. Что ей поделать, если лук в руках лежит роднее шелкового платка, что седло любимого скакуна и рушащий прическу ветер, милее пропахшей благовониями повозке? Что ей делать, если она не реинкарнация их умершей Лэйин и никогда ею не станет?[indent] Она пользуется слабостью отцовской подчас заходя слишком далеко. Скачки верхом, натирающая нежные пальцы тетива, слишком острые шутки и лезвия метких слов не идут ни в какое сравнении с тем что, переодевшись юношей, часто сбегает из поместья давно покоренные стены преодолевая. Посещает чайные и игорные дома, несется к пристаням любуясь парусами, рассказами о дальних берегах. Скупает у личностей сомнительных интересующие ее редкие растения, которые никогда бы не позволили изучить дома. Торгуется как проклятая.
[indent] Попадается порой. По счастью, Небес заступничеством — старшему брату, не людям родителей, иначе не спасла бы от заточения ни какое особое расположение, ни память тетушки. Брат безжалостней родителей в нравоучениях, до сокрытого стыда пробирает. Но третий раз изловив и он смиряется: к нравоучениям добавляет основы защиты, чтобы в беду попав сумела выбраться. Лэйин только рада, Лэйин слишком гордая, чтобы признаться, что внимания брата, больше расположенного к старшей сестре, так жаждет всем сердцем. Нарочно иногда позволяет быть пойманной, с саднящими ранками, до крови натертыми поводьями ладонями к нему идет, просит нежно: помоги, братец. И прячет улыбку, когда тот вновь неустанно отчитывает, перемежая нотации с помощью.
[indent] Брат из семьи всей единственный должно быть, кто видит ее насквозь, не ослепленный слабостью безусловной любви ни к ней, ни к тени покойной тетушки. Кто понимает истину: младшая слишком рано поняла, что с мудрых спрос больше, остроту ума надежно спрятав за шумными выходками. Замечает, как Лэйин взглядом цепляется за, казалось бы, мелочи незначительные: измазанный глиной мысок сапога высокопоставленного гостя, той самой глиной, что только на южной стороне острова водится хотя говаривал, что вовсе не там бывал. За платок в руках молодого господина с шитьем особым, что было у дочери материнской подруги. Как делая вид, что ей вовсе не интересно, прислушивается к разговорам. Как наблюдая за чужой игрой в го, внимания обращает не на расстановку фишек, а касание пальцев к кольцу, вздрогнувшем уголке губ перед тем как сделать ход.
[indent] В ее двадцать два терпение отца заканчивается. Или же, мыслит Лэйин, ситуация политическая диктует клану Ки вывести на арену товар бесценный — дочерей. Вернее: приданное множественное, за каждой закрепленное, влияние, поддержку благородной семьи. Иначе вовсе не объяснимо как не страшится за репутацию семьи дикарку свою пуская пред светлы очи знатных господ в самое сердце империи. Вторая дочь канцлера противится, ругается, губы кривит: ей дворец — клеткой, этикет его душный, жеманность лживая — удавкой на шее. Зачахнет там, погибнет. Ей бы путешествовать, мир смотреть, соколов разводить и травы собирать, нестись во весь опор по бескрайним степям на любимом скакуне. Лэйин выдумывает десяток причин, дюжину выходов как избежать сомнительной чести быть вхожей в императорский дворец и впервые ни одна уловка не выигрывает против отцовской воли.
[indent] Ки Лэйин отправляется во дворец.
- - -
[indent] Ки Лэйин — официальное имя. Домашнее — Лин [Лин-эр Лин Лин].
[indent] Прекрасно осознает какие эмоции способна вызывать у окружающих, но не стремиться что-либо исправлять. Отчасти дело в характере, отчасти в практичном расчете — требования к ней гораздо ниже, чем к сестре; шансов, что ее вплетут в интриги или дела семьи меньше. Следовательно, у нее больше времени на свои увлечения, редко вписываемые в рамки приличествующим барышням. Приятным дополнением идет снижение собственного рейтинга на рынке невест для той, кто в ближайшие лет -надцать не видит себя покорной супругой.
[indent] После перенесенной в детстве лихорадки опасается собственных болезней и немочи. Должно быть именно это стало основой повышенного интереса к врачеванию. Часто увлекается, и столь же часто перегорает, сохраняя поверхностные знания о многих вещах. Из постоянных увлечений: история и культура иных стран. Выращивание растений. Стрельбу из лука так же стоит причислить к увлечению — высокого мастерства не достигла, да и не планировала.
[indent] Обладает хорошей ловкостью и чувством равновесия. Превосходно держится в седле, несколько раз участвуя в скачках в обличии юноши. Благодаря брату умеет за себя постоять. Мастером боя не стала, но куда бить, чтоб было больно и наказ: "ударила ножом — проверни — убегай" запомнила.
[indent] Наблюдательна и приметлива, внимательна к мелочам, способна анализировать информацию, запоминать и при случае использовать. Именно благодаря наблюдательности неплохо вживается в образ юноши при нужде: изучала движения, мимику, жесты. Особенности внешности, чтобы править собственные черты макияжем.
[indent] Освоив все же базовые знания необходимые ей по статусу без изысков, оказалась всецело бесполезной в истинно женских делах: шить не умеет, вышивать тем более, о ткачестве речи не идет, что несколько позорно для клана владеющем текстильной мануфактуры. Зато прекрасно ведет собственные учетные книги в своем крыле резиденции Ки, умеет распоряжаться деньгами и не позволять слугам слишком отбиваться от рук.❜❜
[indent] Наташа вкипает лопатками в опору, когда под звон пойманного навороченной конечностью щита ответом на давний вопрос саднят костяшки — не спрячешь его под ребро. Там тесно от раздражения, места порывам кривой нежности не оставляя; разрастается только сильнее от показательной легкости, от силы и красоты отточенного движения, мимолетной мысли, что щит как если бы ему выкован, под руку которой пальцы не перебить и не срезать. Его, красующегося, хоть сейчас на обложку Vanity Fair под нелепо-кричащий заголовок, уверена, рейтинг был бы выше чем обложки с Уокером в прошлом месяце, давшей старт раскрутке. Ей бы порадоваться, да никак; удерживает себя на месте чтобы не подлететь ближе и скулу расписать алым отнюдь не от помады.
Начальных знаний кинесики хватает, чтобы понять — ему паршиво и три недели улучшений даже призрачных не принесли. Видит это в напряжении в движениях, диктованном отнюдь не тренировкой, в чуть опущенной голове, словно готов принять удар, изгибе поджатых губ, тенях под глазами и просто в том, как он смотрит. Наташа не отказывается от слов сказанных Фьюри — веру заменяет знанием в то, что справится, считает, что он в этой должности может быть даже лучше предшественника: наступившим суровым временам суровые люди, диктатуру добра и рецидивизм чести пора сменить на жесткость соразмерности. В висках клокочет голос Старка, облекший в слова острого сарказма ее собственные мысли: мы Мстители, Предотвратители, да?[indent] Только все равно не может отказаться от мысли, что все чертовски несвоевременно и избежать этого можно было, не будь их праведник столь упрям в мнении, что лишь ему ведомы методы защиты. Усталость, которую она видит в чужих глазах, знакома до боли. Это не просто проявление изнурения — это тяжесть, которая давит на плечи, когда ты пытаешься разлетевшийся на кусочки битого стекла мир воедино собрать с трудом понимая каким этот мир, не очерченный больше знакомыми рамками, вообще быть должен. Ей от того паршиво соответственно, словно имитация эмпатии вышла из под неусыпного контроля. От того, что сам влез неспособный в отказ другу и теперь давится ответственностью, слишком гордый, чтобы признаться. От себя на самотек пустившей и не предвидевшей, что его из мрака подчинения, войны на уничтожение да под свет софитов вытолкнут не оставив времени продышаться. От того, что за схожестью ситуаций всецело понять происходящее в его голове и отыскать инструменты помощи ей не по силам.
[indent] Ей бы выбить из него ответ зачем согласился, попутно выплескивая гнев, но знает и без того: Стиву не отказывают. И страшит до затаенной злобы и не мотивируемой агрессии не возможность погрешности в собственной убежденности, а та цена, которую выплатить придется для подтверждения.
[indent] Но это излишества личного, от того отправляется на задворки души, где хранится все, что никого не касается и о чем не узнает никто. Усугублять внутреннюю энтропию подопечного улучшая собственный моральный фон раздражением чужой самостоятельности идея абсурдная. Джеймсу Наташа только кивает, пожимая плечами: жаловались. Нормальные же люди [в отличии от] с развернутой эмоциональностью, позволяющей говорить о не устраивающем через рот и не копить в себе, чтобы позже искать способы отправиться в выгребные ямы мироздания, подобные Мадрипуру ради спуска пара. Следом закатывает глаза и смотрит на него как если бы надежд не оправдал и стыдно ему должно быть. Он среди вернувшихся времени порядочно, даже Стив быстрее ассимилировался, рвение показывая в попытках упущенное наверстать. Мог, думает, и блокнот их Экзюпери позаимствовать в довесок должности и щиту. Интересно, если в историю браузера влезть там обнаружится звенящая пустота?
[indent] — Ты безнадежнее Роджерса. — Впечатывает вердикт, но снисходит до объяснений. — Робин — это тот, кто прикрывает спину, пока герой ломает челюсти подонкам. Хотя в нашем случае, думаю, мне придется следить за тем, чтобы ты не перепутал пресс-конференцию с полосой препятствий. — Делает паузу, усмехается, слегка приправив эмоцию язвительностью. — И не выглядел на ней как заложник или человек, который вспомнил, что не выключил утюг в сорок пятом.
[indent] Следит за ним позы не меняя даже когда между остается меньше пары шагов. Его движения точны, выверены, как будто он до сих пор оттачивает каждый жест, чтобы не допустить ошибки. Ловит взгляд, короткий, оценивающий. Она знает, что это не просто привычка или любопытство — это необходимость. Необходимость держать себя в узде, контролировать себя и окружение каждую минуту. Беспечность роскошь непозволительная, равноценна смерти — знание,вбитое в них в другом веке, зафиксированное на уровне рефлексов. Бесконечная оценка окружения и окружающих, арифметический просчет на уровне подсознания худшего развития всего, включая банальный разговор; не верь никому. У нее ушли десятилетия, чтобы смягчить углы, чтобы под чужим прикосновением не замирать подавляя импульс-просчет, за которым инстинкт требует вывернуть чужую кисть пока не хрустнули твои кости. Накладываясь на память вопрос звучит выстрелом пули со смещенным центром тяжести, приходясь мимолетной фантомной болью. Кажется, за все время с его возвращения они впервые столь близко к упоминанию совместного "до". Кажется, в лучшем мире лучшая версия ее должна была бы улыбнуться легко и подбадривающе, заверить что все будет прекрасно. Только Наташа отвечает с безжалостной прямотой не намеренная лгать [хотя бы в этом] или подслащивать реальность, присоединяясь к лагерю "теперь все будет по-старому":
[indent] — Определенно будет разница. Слишком многое изменилось с нашей последней совместной работы.
[indent] Критическая или нет покажет время. То самое, что раскидало их по сторонам проведя изменения личностей в отдалении. Стоит учесть и восстановление синаптических связей вернувших воспоминания не только Зимнего версии Красной Комнаты упрямца, даже после перепрограммирования сохранившего осознание собственного "я" и Солдата версии Гидры, возведенной даже не в убийцу — в безукоризненную функцию, лишенную человеческого начала. Но и бруклинского сержанта грозы немецких танков и нью-йорских девиц, понимающий, что героизм — это не звездно-полосатый костюм, а грязь, кровь и выбор без правильного ответа. Процентное соотношение разных версий одного и того же человека предстоит выяснить опытным путем, не опираясь на прошлый опыт в выстраивании взаимоотношений. Беспокоит это не слишком в профессиональном плане — в конце концов Наташа успешно сотрудничала с диаметрально противоположными личностями, не испытывая излишних сложностей.
[indent] В этот раз может быть даже проще — вряд ли Барнсу потребуется колыбельная как разъяренному Халку.
[indent] Компенсацией выхода на тонкий лед острой темы звучит брюзжание того, в ком еще должно быть жива память удобства сталинского галифе. Наташа вряд ли нарочной провокации в чужих словах не противится, с удовольствием ухватывается за возможность уйти от сложных тем. Неспешно оценивает рельефы, пару новых для нее шрамов, не скрытых влажной от пота майкой. Посмеивается тихо, вспоминая встречу на мосту в Вашингтоне, эффектные позы [ярость чужую, взгляд без узнавания, собственное желание в глотку ему вцепиться и заставить вспомнить ее]. Из его слов исходя сопровождение Зимнего не только огневой поддержкой выступала, но охраной ценного актива от посягательств.
[indent] — Рельеф, говоришь? — Откровенно забавляясь неподдельной мягкостью переспрашивает, пока взгляд скользит по озвученному поднимаясь к его глазам. Почти как тогда. — Что ж, если это поможет привлечь больше внимания общественности, почему нет. К тому же, сомневаюсь, что новая форма хуже версии Гидры. Очень… тянущаяся была. Так подчеркивала все рельефы. — Добавляет-добивает бесстыдно голос октавой тише опуская пользуясь знанием как часто мужчин деморализуют комплименты; помня, как в прошлом угрюмая-наставника с колеи выбивало. Первые раза три. — Мне очень нравится твоя новая стрижка, — контрольным: — Кеп.
[indent] Ибо не хрен провоцировать и сочувствия у нее искать в таких вопросах, когда сам влез, когда прекрасно видел ее костюм.
[indent] Замолкает, приблизившись к устоявшейся между ними невидимой границе, которую не намерена пересекать форсируя возможно не возможное, но после чуть больше десятилетия самопережевывания внезапно свалившегося откровения, сохранять неприкосновенность границы не ткнув в нее хоть пальцем трудно. Вместо продолжения кивает, с содроганием вспоминая недельное питание сухпайками.
[indent] Она поворачивается к двери, но не следует за ним сразу. Прикрывает глаза, сжимает зубы словно на ничтожный и незначительный миг становиться больно от этого "с возвращением", продолжавшего звучать в мыслях как тихое эхо.
[indent] Тебя тоже, Джеймс.
